Вниманию читателей предлагается заключительная часть путевых записок новосибирского художника и дизайнера Елены Третьяковой, рассказывающих о поездке автора в Армению, о природе, архитектурных памятниках и жителях этой страны. Первая и вторая части опубликованы в 3-ем и 4-ом номерах журнала «Художественный музей» за 2022 год.
| Монастырь Матосаванк |
25 октября
Мы продолжаем открывать новые монастыри, так щедро рассыпанные по Армении. Сегодня целый день гуляли по Национальному парку Дилижана, и главной нашей целью было найти в нем два монастыря.
Первый монастырь – затерянный в лесу Матосаванк, начало XIII века. Монастырская церковь, одной стороной ушедшая в землю, на оставшейся северной стене заросла мхом, местами камни обсыпались, купол обрушился. От влажности стены внутри зеленые, а от свечей – черные, такое сочетание зеленого и черного мы встретили впервые. Камни стен Матосаванка напоминают шершавые древние лица. К сожалению, монастырь в плохом состоянии. Но этой своей затерянностью, заброшенностью, одичалостью производит сильное впечатление.
Второй монастырь – Джухтак. Он был потрясающе освещен солнцем, и тени от листьев делали его почти сливающимся с лесом. И еще: в абсолютно темном пространстве церкви (свет пробивается лишь из открытой двери, из маленького окошка над алтарем и от нескольких свечей) стояли две девочки лет шестнадцати и пели. Мы зашли внутрь лишь на чуть-чуть и вышли, чтобы не мешать девочкам, но сели у самой двери под хачкарами и слушали их дивное пение. И я подумала, что эти дети родились именно там, где должен родиться земной житель, чтобы сразу сделаться счастливым.
Потом мы до самого вечера гуляли по осеннему лесу, среди дубов, буков, грабов и вязов. Я никогда не видела столько листьев под ногами. А под дубами каждый шаг еще и щелкает желудями и их шляпками. Шага не сделать, не наступив.
| Норатус |
26 октября
Сегодня очень странный день, вместивший в себя несколько монастырей, сотни хачкаров, озеро Севан и даже пургу со снегом.
Странный – потому что он как мозаика, ничто не вытекает из одного и не соединяется с другим. Дальнее старинное село Норатус со знаменитым кладбищем крестов-камней. Расцвет искусства хачкаров пришелся на ХIII – ХVI века, и в Норатусе тогда творила целая плеяда мастеров. Это самое большое кладбище хачкаров на территории современной Армении, стало быть, самое большое и во всем мире. Оно известно и за пределами Армении, но за три часа, что мы там провели, не приехал больше никто. Мы были одни. День выдался ужасно пасмурный, мой фотоаппарат почти совсем сломался. За нами ходили две древние, под девяносто лет, старушки и выкладывали перед нами шапки и носки: «Они из овечьей шерсти, очень теплые».
Как мы потом о них мечтали! Ходил еще один парень-калека и все предлагал какие-то нелепые браслеты и бусы. А мы все не покупали их. И тогда он, жутко хромая, звал нас то к одному, то к другому кресту посмотреть разные интересные детали. Потом все они, наконец, махнули на нас рукой и стали ждать других туристов, которых больше не было. А я ползала на коленях у этих хачкаров и отгибала от маленьких «камней-колыбелей» траву, заслонявшую почти шумерские по пластике, пропорциям и стилистике фигуры, кувшины, гроздья винограда, гранаты и символы бесконечности. И мы дурели от обилия новой информации, от цвета и запаха этих камней, от разноцветных кружков лишайника на этих дверях в рай. Да! Да! До меня дошло, что эти хачкары – двери в рай. В начало.
| Норатус. Фрагмент хачкара |
И мы купили все-таки у этого калечного парня безделицу. Он трудно стоял, прислонившись к такой прекрасной двери и протягивая нам на ладони весь ассортимент своих товаров.
А потом мы зашли в этой глуши, в селе Норатус, в магазин спросить карточку для фотоаппарата и вышли только через час. Потому что там был невероятный Арсен, который и сварил нам кофе, и сбегал в магазин за сладостями, и дал семена базилика для моей мамы, и даже включил нам... патефон. А потом мы шли на край села, чтобы найти церковь IX века, и она была снова прекрасна. И рядом с нею, над коровниками с дырявыми крышами, кружили жирные чайки, долетевшие сюда с озера Севан, местные жители шумно играли в нарды, а из моего рюкзака торчала свежая роза, подаренная Арсеном.
Затем были приозерные монастыри, где мы дрожали от холода и ветра. И я даже не купила себе прозрачный шар из вулканического стекла, потому что у меня стучали зубы от холода, и не было никакого намека на то, что мы сможем найти такси. Но Армения милосердна, и как только мы забрались в машину и проехали минут десять, началась страшная пурга и горы в окне моментально засыпало белой крупой. Мы уже в ночи, под снегом и ветром, въезжали в Дилижан.
29 октября
Сегодня мы приехали на север Армении, в Лорийскую область. Долго добирались, сначала на маршрутке, потом на такси, потом снова на маршрутке и опять на такси... Жуткие серпантины, местами дорога переходила на ухабистую грунтовку, и мы подпрыгивали на каждом камне. Вчера еще, читая в Интернете про бездомных собак в Армении (их тут тьма, и они ходят стаями за нами, смотрят голодными глазами и едят хлеб, ни одна еще не отказалась от лаваша), наткнулись на фразу: «Особо остро проблема бездомных собак стоит в Лорийской области. Здесь участились случаи нападения собак на людей: они выскакивают из мусорных баков и кидаются на человека». Мы подумали: «Как же все это грустно, зачем нам ехать в Лори и видеть это! Еще и в Ахпате взяли четыре ночи...» А оказалось, что Ахпатский монастырь – это жемчужина! Одно из лучших мест во всей стране, и приехать сюда можно ради него одного!
| Монастырь Севанаванк |
| Монастырь Ахпат |
Какое счастье, что в Ахпате мы остановились на четыре ночи! В отличие от малюсеньких монастырей, которые мы видели ранее, это целый комплекс, все церкви лепятся одна к другой, соединены переходами и аутентичными роскошными гавитами. Но главное – мы живем у стен Ахпатского монастыря, в тридцати метрах от него! И так будет четыре дня! На ночь его не закрывают, запирают только главную церковь в шесть вечера. Но туристов здесь и так очень мало (не доезжают, к тому же сейчас конец октября), а после обеда вообще никого. Мы сегодня в полной темноте гуляли по монастырскому двору, отперев щеколду на калитке, а над нами сияли звезды и свистели летучие мыши. Монастырь прекрасен! И он весь был только наш! Гавиты огромные, фактура камня ошеломляет! И еще: здесь есть росписи! Впервые в Армении! Мы видели пару жалких остатков, крошечные фрагменты цветных пятен, а здесь – целая апсида! Мы сели и просидели минут тридцать перед нею, не в силах сдвинуться с места.
30 октября
Мы в открытом космосе. И мне не нужна связь с Землей. Я никогда ничего во время путешествий не выкладываю в соцсети, по моему мнению, это убивает чистоту и глубину погружения. Нужен полный отрыв, пускай после него и сложно бывает возвращаться. Все кажется мелким и «пластиковым».
И ведь еще здесь все красоты религиозного свойства, смотреть тут нужно именно монастыри, я не беру в расчет природу и быт. Каждодневное вхождение в церковное пространство, где намоленность и энергетика высочайшей чистоты влияют на меня. И, наверное, меняют меня...
Как я теперь буду жить без этих черных стен и камней?
Нам осталось совсем немного дней на армянской земле: два дня в Лорийском регионе, день переезда и пара дней в Ереване.
Сегодня нашли потрясающий монастырь! Даже не собирались к нему (далеко), но, как говорит Оксана, в Армении исполняются все желания, стоит их произнести в горах или в церкви. Случайно прошли десять лишних километров (!), и местные люди показали нам дорогу вдоль ущелья до монастыря Кобайр. Мы бы никогда не нашли ее сами, она начиналась на окраине деревни и больше напоминала опасную звериную тропу (я же боюсь таких тропинок по самому краю). Тропа шла, как в наши первые дни – по горам и в окружении скал. Снова встретили горных козликов, а чуть позже, спустившись пониже, – домашних свинок, хрустящих желудями. Местные жители из ущельных хижин собирали хворост или орехи, родники размывали своей чистейшей водой наши тропинки. Женщина, собирающая хворост, была совсем не похожа на картину Милле: на ней было платье леопардовой расцветки, ярко-чернильного цвета колготки, красные туфли и голубая авоська Луи Виттон. Я залюбовалась такой натурой.
| Монастырь Кобайр. Фрагмент росписи |
Перед Кобайром встретили заброшенную церковь, всю заросшую мхом и деревьями, а поскольку в армянских церквях очень темно, то лазили под ее сводами с фонариком. Мы обе понимали, что она аварийная и что свод может обвалиться, кругом на самом деле все было усыпано камнями, но подобные места неизменно притягивают.
Через несколько минут увидели Кобайр – и его свод, и вся верхняя часть были как раз обрушены. Вернее будет сказать, что верха у Кобайра просто нет. В остатках церкви идет восстановление росписи XIII века практически под открытым небом. Естественно, в этом разрушенном монастыре мы никого не встретили, пролезли под все таблички «Проход запрещен», потом насобирали огрызки разбросанных свечей и зажгли их под открытым вечереющим небом. Вскоре начался дождь, затушил все наши свечки и загнал нас в примыкающую церковь Сурб Григора, имеющую вожделенную крышу. Здесь мы напялили дождевики, снова назажигали свечей, погрели над пламенем руки и поползли вниз по горной тропинке, пока ее совсем не развезло дождем. По склону лепились живописные лачужки и сараи, из окон которых торчало сено, уже успевшее изменить цвет от частых октябрьских дождей.
Спустились на трассу, где шел ремонт дороги. Это был какой-то неуютный и даже жуткий дорожный участок: внизу обрыв с горной рекой, куча самосвалов, горы вываленной щебенки, собаки, прижившиеся у ремонтников и снова сожравшие весь наш хлеб. Собаки без конца прыгали на нас, требуя добавки и умножая следы своих лап на наших дождевиках. Ситуация так себе: стремительно темнеет, льет дождь, мы все мокрые, в собачьих лапах и в грязных ботинках, до нашего отеля километров двадцать или тридцать, маршруток нет и не будет. Но какие прекрасные в Армении люди! Уже через десять минут перед нами остановился черный джип, сухой и теплый, и довез нас до дверей нашего дома! Водитель оказался владельцем ахпатского отеля, дорогого и роскошного, в который мы даже не сунулись при поиске жилья. И нас не только довезли до дома, но по пути пригласили в свой отель, бесплатно напоили чаем с вкуснейшей выпечкой, обогрели и просто душевно поговорили. В Армении все желания сбываются.
Завтра снова обещают дожди. А у нас по плану монастырь Ахтала. Мы едем на встречу с росписями, являющимися поистине сокровищами фрескового искусства Армении. В Ахтале (и в Ахпате) Параджанов снял некоторые эпизоды фильма «Цвет граната».
| Монастырь Ахтала |
31 октября
Идем на завтрак, приготовленный мягкими ручками прекрасной Флоры, хозяйки нашего отеля, в прошлом – учительницы истории с 45-летним стажем!
Сегодня мы в Ахтале. Расположенные поблизости медные рудники отзываются глухим металлическим звоном в ее названии. Сам город Ахтала произвел на меня угнетающее впечатление, про него любят упоминать блогеры, когда пишут о городах-призраках, переставших существовать после распада СССР. Ахтала на самом деле такое место. Заброшенный металлургический комбинат с расколоченными стеклами, ржавые рельсы с искореженными вагонетками, речные русла, желтые от воды, наполненной рудой, кабинка фуникулера, висящая над пропастью на остановившейся канатке уже почти десять лет. И десятки голодных собак, одна шла за нами десять километров за кусок хлеба. Меня ее глаза измучили. И ни одного магазина, чтобы купить ей что-нибудь. И посреди этого ужаса – главный храм Ахталы Сурб Аствацацин (церковь Пресвятой Богородицы), все стены которого покрыты умопомрачительными фресками, имеющими точную датировку: 1206–1216 годы. А как изумительно выглядит на фресках драгоценнейший синий цвет в общей гамме серого камня вокруг!
| Монастырь Ахтала. Роспись в храме Сурб Аствацацин |
Как сказала моя подруга Заряна, «ахтальские фрески затевались и замешивались где-то на небесах! И потом, возможно дозировано, чтобы не убить воплотителей, спускались на армянскую счастливую землю и волшебно и стройно врастали в стены».
Утраты, конечно, страшные, ни одной реставрации, лик Богоматери снесен пушечным снарядом, купол не сохранился... Можно представить наше состояние. А вот история, которую нам рассказал смотритель церкви. Когда на Ахталу напал Тамерлан, то все люди укрылись в церкви. В восточной стене есть укрытие, на высоте от трех до пятнадцати метров там все в проходах. Тамерлан, увидев, что люди исчезли, завез в церковь пушку и пальнул прямо в Богоматерь. Якобы именно оттуда он услышал плач ребенка. А ядро вылетело через декоративное отверстие в кресте (мы его увидели потом на наружной стене), сохранив тем самым церковь и людей.
Я немного слукавила – сто лет назад фрески в Ахтале все-таки укрепили и сделали с них несколько копий на холстах, сейчас эти холсты стоят по периметру церкви. Еще деревянным настилом залатали обрушенный купол, до недавнего времени в церкви шел дождь и снег. Других реставрационных вмешательств не было.
А туристы до Ахталы редко доезжают, разве что из Грузии (Лорийская область – северная часть Армении, граничащая с Грузией). Отсюда в архитектуре типичные грузинские черты: оформление окон и огромные орнаментированные кресты – от земли и до перекрытий.
1 ноября
Все мои попытки написать хоть несколько слов о чудесном севере Армении с треском проваливаются, потому что как только мы возвращаемся с прогулок, нас убалтывает королева Ахпата, хозяйка нашего гостевого дома Флора. Вчера наш ужин длился с семи до одиннадцати вечера!
| Монастырь Ахпат |
2 ноября
Без малого четыре дня мы прожили в тридцати метрах от Ахпатского монастыря. Мы видели его утром и вечером, в тумане и дожде, ходили по его территории в полной темноте, когда небо наполнялось писком летучих мышей. Мы познакомились с Нарой, продающей свечи, и с ее котом, который по вечерам грелся на моих коленях, когда мы сидели на лавочке под монастырской калиной размером с огромный дуб (местные настаивали, что это калина). Наверное, поэтому Ахпатский монастырь стал любимым.
В Ахпате из всех построек монастыря на ночь закрывают только Сурб Ншан (Святого Знамения или Святого Креста), во всех остальных при желании можно даже ночевать, как и в большинстве монастырей. Это сильно поразило. Но в них ведь голый камень, только камень, нечего унести, поэтому и открыто. И все монастыри – бесплатно. Армения за свои достопримечательности не получает с туристов ни копейки. Вспоминаем Испанию или Италию, где вход в церковь стоит 5–8 евро, бесплатны только службы.
Флора рассказала историю об итальянском реставраторе, девушке Кристине, которая однажды приехала с мужем-армянином в Ахпат и влюбилась в монастырь. Это была любовь созидательная, деятельная: Кристина и ее муж, который оказался архитектором, отреставрировали росписи. И почти все на свои деньги, было еще три спонсора, двое из которых – турки. А наша Флора все теплые месяцы в течении двух лет, что длилась реставрация, их бесплатно кормила (монастырь ведь у самого крыльца Флоры, поэтому она в центре всего, что происходит) и говорила: «Ведь вы реставрируете мой дом, как же я могу брать с вас деньги!» И она, действительно, такая – добрейшая душа, только такая и может жить у стен Ахпата.
| Монастырь Ахпат. Фреска |
А потом однажды Флоре доставили посылку из Италии, и в ней была огромная книга об истории реставрации ахпатских фресок; книга издана в Италии на деньги все той же Кристины. И была дарственная надпись, Флора показывала нам этот фолиант и роняла на него слезы. По-моему, это совершенно невероятная история. И мы, даже еще не зная ее, сидели, очарованные, перед этой живописью. Роспись потрясающая и отреставрирована просто волшебно. По любви.
Сегодня простились с Флорой и ехали в маршрутке, утирая слезы расставания. В городе Алаверди мы должны были пересесть на другую маршрутку, до Еревана. Алавердинцев, желающих добраться до столицы, всегда больше, чем мест в маршрутке, и Флора специально отправила своего ученика (она же 45 лет преподавала в единственной школе в Алаверди, ее все знают) проследить, чтобы мы благополучно сели в ереванскую машину. Какая женщина! Какая страна! Да будет благословенна прекрасная Армения и ее гостеприимные и душевные люди!