Книжная и журнальная графика Сибири
1920 – 1930-х годов: из опыта музейной атрибуции

	Откатчик. 1927
	В.М. Мизеров

 

 

 

Б.И. Лебединский, ученик выдающихся русских художников А.А. Рылова, И.Я. Билибина, Н.К. Рериха, переехал из Петербурга в Иркутск в 1917 году. Здесь он активно включился в исследовательскую работу, посвященную истории города и старинной сибирской архитектуре. Лебединский вошел в состав комиссии по охране памятников искусства и старины, участвовал в археологических раскопках на месте Иркутской крепости, изучал уцелевшие постройки Илимского и Братского острогов. Графические произведения, созданные художником в результате этих исторических изысканий, стали выражением его просветительских устремлений, его настойчивого побуждения оставить в памяти утраченное прошлое и уберечь от разрушения сохранившиеся свидетельства старины.

Выступая на Всесибирском съезде художников, состоявшемся в январе 1927 года, Борис Иванович с горечью делился своими наблюдениями о сохранности образцов острожного зодчества: «Проезжал я город Илимск, видел Илимские башни, сделал офорт. Эта башня в таком состоянии: низ ее – хлев, где сваливают всякую рухлядь, верх исписан заборной литературой карандашом, мелом и даже вырублено топором; башня усиленно растаскивается на дрова» [2, с. 226]. Офорт, хранящийся сейчас в музейной коллекции, запечатлел Спасскую башню Илимского острога, сооруженную в 1667 году, в окружении жилых построек и далекого горного пейзажа, представляя этот архитектурный памятник в естественной среде его бытования, ныне не существующей. В гравюре нашел зримое воплощение характерный для работ Б.И. Лебединского путь художественно-исторической реконструкции старины, близкий творческому методу А.М. Васнецова, синтезирующему знаточество и воображение, достоверность факта и убедительность образного решения.

	Хоглен-Сохатый. 1933
	К.Я. Баранов

 

 

 

В шестом номере «Сибирских огней» за 1927 год можно увидеть рисунок томского графика Вадима Матвеевича Мизерова «Откатчик», иллюстрирующий статью живописца А.В. Вощакина «Новый путь сибирских художников». «Художник В.М. Мизеров спускается в шахты Анжерки. В течение нескольких месяцев живет жизнью рудокопа», – сообщается в ней [1, с. 237]. Напечатанный здесь рисунок находится в коллекции Томского художественного музея, новосибирскому же собранию принадлежит акварельный вариант этого портрета. Его датировка была установлена благодаря обнаруженной публикации. На соседней странице воспроизводится еще одна работа В.М. Мизерова, связанная с его творческой поездкой в Кузбасс – силуэтная композиция «Стройка», поступившая в коллекцию Новосибирского художественного музея под названием «Во дворе химзавода» и без даты ее исполнения. Это произведение воплощает в себе особые свойства цельного художественного мировосприятия Мизерова, который, обращаясь к производственным сюжетам, оставался в пределах присущей ему утонченной камерной стилистики, восходящей к графической культуре мирискусников, в частности, к традициям силуэтного рисунка начала ХХ века.

В 1930-е годы журнал «Сибирские огни» не раз предоставлял свои страницы для фольклорных записей и литературных сочинений писателя и этнографа Михаила Ивановича Ошарова, прожившего немало лет среди кочевников Енисейского Севера. Одним из первых иллюстраторов сказаний эвенков, кетов, долган, ненцев, зафиксированных и обработанных Ошаровым, стал художник Константин Яковлевич Баранов, активно сотрудничавший с новосибирскими периодическими изданиями. Обращение к журнальным публикациям дало возможность уточнить время исполнения некоторых работ К.Я. Баранова, переданных им в дар Новосибирскому художественному музею в 1972 году, много лет спустя после их создания. Все гравюры, относящиеся к ошаровским «Северным сказкам», в дарственном письме художника датировались 1934 и 1935 годами. Среди них была и композиция «Хоглен-Сохатый», в действительности помещенная в сдвоенном 9–10 номере «Сибирских огней» за 1933 год в качестве иллюстрации эвенкийской сказки «Богатырь Мани и Хоглен», записанной М.И. Ошаровым в промежутке с 1923 по 1928 год. Погоня охотника за могучим лосем, похищающим на земле день и уносящим его на небо, олицетворяет в этом сказании бесконечное чередование дневного света и ночной тьмы.

	Портрет Ромена Роллана. 1936
	А.Г. Заковряшин

 

 

 

В гравюрах на сюжеты «Северных сказок» зрело и глубоко проявился интерес К.Я. Баранова к культуре коренных народов края, возникший у этого художника еще во время ученичества в иркутской студии И.Л. Копылова. Эти листы, отличающиеся сложностью композиций и красотой тонкого, гибкого штриха, передают цельный, поэтический взгляд на устройство мира, присущий фольклору исконных жителей сибирского Севера.

Портрет Ромена Роллана, исполненный известным сибирским графиком Александром Георгиевичем Заковряшиным, был помещен в первом номере «Сибирских огней» за 1936 год, на вкладке к открытому поздравительному обращению сибирских писателей к Роллану по случаю его семидесятилетия. Эта публикация дала возможность установить дату исполнения гравюры, находящейся в собрании музея. В портрете Роллана Заковряшин уверенно и точно использует выразительный язык гравюры на линолеуме, акцентирует особенное свойство этой техники – красноречивость силуэта, обобщенного пятна. Прием контражура, лежащий здесь в основе изображения, позволяет художнику подчеркнуть напряженное столкновение яркого света и сгущенной тени, создавая убедительное представление о глубине и сложности творческой личности выдающегося французского писателя.

В 1930 – 1932 годах А.Г. Заковряшин жил в Томске, где работал в газете «Красное знамя». В его рисунках, выполненных для этого издания, отражались самые разнообразные события из жизни города. Две зарисовки – «Брошенный хозяевами дом» и «На углу Водяной», – хранившиеся в музейной коллекции без датировок, обнаружились на страницах одного из майских газетных номеров 1930 года, где они сопровождали репортаж о наводнении в городском районе Заозерье. В те времена наводнения в исторической части Томска происходили нередко. Несмотря на то, что эти рисунки предназначались для газетной печати, они исполнены как натурные этюды и стилистически близки к станковым пейзажам. Широкие, мягкие угольные штрихи выразительно передают здесь тональные градации, пространство листов глубоко и воздушно.

	Брошенный хозяевами дом. 1930
	А.Г. Заковряшин

 

 

 

Наряду с периодикой важным источником атрибуции графических произведений являются книжные издания. Примером этому служит датировка гравюры блестяще одаренного новосибирского графика Степана Николаевича Липина «Партизаны». Она вошла в музейную коллекцию как самостоятельное станковое произведение, но в дальнейшем была определена как фронтиспис книги В.Я. Зазубрина «Два мира», выпущенной Сибкрайиздатом в 1928 году. Этот роман, созданный выдающимся писателем и организатором литературной жизни Сибири в 1921 году, стал одним из первых художественных отражений трагедии Гражданской войны в России. Композиция Липина, по своему назначению призванная раскрыть читателю общую тональность книги, выразительно передает чувство напряженного противостояния, которое служит лейтмотивом «Двух миров». В этой работе молодого художника несомненно ощущается влияние авторитетного новосибирского графика Н.Н. Нагорской, учившейся во ВХУТЕМАСе у В.А. Фаворского и П.Я. Павлинова. Оно сказывается в его настойчивом стремлении овладеть особыми стилистическими приемами гравюры на дереве, добиться выразительного многообразия линии и штриха, их динамичности и эмоциональной насыщенности. В то же время здесь ясно видна собственная, тяготевшая к экспрессивности, манера Липина с его узнаваемой трактовкой фигур, соединяющей грубоватую упрощенность акцентированных контуров с подчеркнутым выявлением объемов.

Обстоятельства атрибуции представленных произведений позволяют судить о непростом и увлекательном содержании исследовательской работы музейных хранителей.