СЕМАНТИКА «ВОСЬМИ ВЕЛИКИХ СТРАХОВ»
В ИКОНОГРАФИИ ЗЕЛЕНОЙ ТАРЫ (ПО МАТЕРИАЛАМ КОЛЛЕКЦИИ ТХАНКА ХУДОЖЕСТВЕННОГО МУЗЕЯ РУБИНА)

	Тара-Защитница, спасающая от восьми великих страхов. XIX век
	Художественный музей Рубина. Нью-Йорк, США

 

 

 

Тибетский буддизм (исторически известный как ламаизм) представляет собой уникальную религиозную систему, возникшую в результате трансформации позднеиндийского буддизма. Он объединяет философию Махаяны (Великой колесницы) и методы Ваджраяны (Алмазной колесницы) с местной добуддийской религиозной традицией Бон.

Известно, что пантеон тибетского буддизма обладает сложной иерархической структурой, в которой помимо божеств позднеиндийского буддизма представлены божества автохтонных тибетских верований. Важное место в нем занимают бодхисаттвы (санскр. bodhi-sattva) – существа, откладывающие собственное освобождение ради помощи другим. Среди них особенно выделяется бодхисаттва Тара (санскр. Sitatara, тиб. sgrol ma, кит. 白度母 Бай думу), имеющая 21 эманацию, каждая из которых отличается цветом и функциями. Особо почитаемы две ее мирные формы – Белая Тара (санскр. Sitatara) и Зеленая Тара (санскр. Syamatara).

Данное исследование посвящено анализу одного из ключевых иконографических сюжетов в изображении бодхисаттвы Тары – символического ряда «восьми великих опасностей» (санскр. aṣṭamahābhaya) – в тибетских тханка из цикла «Тара-Защитница, спасающая от восьми великих страхов». В качестве материала для исследования привлечены произведения из коллекции Художественного музея Рубина (Нью-Йорк, США), которая по праву считается одним из наиболее полных и репрезентативных собраний гималайского искусства.

Формирование культа Тары в Тибете связано с деятельностью индийского мыслителя и проповедника Атиши (санскр. Atisa, тиб. Jo bo rje) (982 – 1054). Согласно преданиям, его прибытие в Тибет было предсказано самой Тарой – его покровительницей. Одним из важнейших результатов деятельности Атиши является создание и перевод гимнов богине Таре, которые и по сей день активно используются в духовной практике буддийских общин Тибета, Монголии и Бурятии. Его перевод на тибетский язык «Гимна Святой Таре, спасающей от восьми великих страхов», созданного Чандрагомином в VII веке, способствовал тому, что защитная функция Тары была систематизирована и выдвинута на первый план. Это определило дальнейшее развитие ее культа в тибетском буддизме и получило отражение во многочисленных произведениях тибетского искусства. В гимне изложено описание восьми страхов и утверждается, что для спасения от них достаточно мысленно воззвать к Таре.

	Зеленая Тара, защищающая от опасности львов. XIX век
	Художественный музей Рубина. Нью-Йорк, США

 

 

 

«Восемь великих страхов» (санскр. aṣṭamahābhaya) в буддийском учении – восемь видов опасностей, встречающихся на жизненном пути человека и трактуемых на двух уровнях: внешнем (физические угрозы человеческой жизни) и внутреннем (омраченные состояния ума, создающие препятствия на пути к просветлению и уводящие с него, – клеши). Каждому страху соответствует определенная клеша: лев – гордыня, слон – неведение, пожар – гнев, змей – зависть, грабители – ложные взгляды, темница – жадность, морские волны – страсть, демоны – сомнение.

Цикл тханка «Тара-Защитница, спасающая от восьми великих страхов» из коллекции Художественного музея Рубина представляет собой уникальный образец тибетской иконографии, где каждая из девяти тханка визуализирует преодоление одного из страхов. Данный цикл соответствует классической тибетской практике создания серийных изображений для единовременного экспонирования. Их общая композиция строится вокруг центрального свитка, где Зеленая Тара обращена прямо к зрителю, а остальные восемь изображений, выставленные попарно по сторонам, имеют фигуры, развернутые лицом к центру [4, р. 82]. Мы рассмотрим подробно четыре произведения из этого цикла.

В отличие от тханка, показывающих конкретные сцены борьбы со страхами, центральное изображение представляет результат практики – достигнутые защиту, гармонию и спокойствие. Композиционным и смысловым центром здесь выступает Зеленая Тара, восседающая на лотосовом троне. Существуют различные иконографические образы Тары, но в данном случае мы видим образ Тары Кхадиравани, или же Тары акациевой рощи, отличительной чертой которой является головной убор с растительным орнаментом. Зеленый цвет Тары символизирует активное сострадание и просветленную деятельность, способность быстро откликаться на мольбы верующих. В отличие от Белой Тары, олицетворяющей сострадание и долголетие, Зеленая Тара представляет деятельный аспект просветления. Ее правая рука сложена в жесте дарования прибежища (санскр. Sharanagamana-mudra), который является типичным при изображении Тары или бодхисаттвы Авалокитешвары, защищающих от восьми страхов. При этом в руке Зеленая Тара держит стебель лотоса с красно-персиковыми цветами – символ чистоты и свободы от недостатков циклического существования. Она облачена в шелковую одежду, а среди ее украшений – корона, серьги, ожерелья и браслеты, что маркирует ее статус бодхисаттвы. Зеленая Тара может иметь свиту, состоящую из двух ее спутниц-бодхисаттв: богини рассвета и солнечного света Маричи (тиб. оd zer can ma) и гневной защитницы Учения Экаджати (тиб. ral chig ma), также известной как Голубая Тара. Они представлены на этой тханка слева и справа соответственно. Маричи имеет золотистый цвет кожи и держит в правой руке ветвь деревца ашока. Экаджати изображена с бурым цветом кожи и держит лотос в правой руке, что очень нетипично для ее иконографии. Стоит отметить, что оба божества облачены в одеяния и показаны в положении стоя, что является уникальной особенностью данной тханка, поскольку в классическом варианте они сидят возле Тары. В этом свитке, как и во всем цикле, мастер детально прорабатывает изображение элементов архитектуры. На переднем плане представлена семья, живущая в доме, вокруг которого находятся водоемы, цветущие растения и водоплавающие птицы. Эта картина мира и изобилия служит визуальным воплощением состояния, обретаемого благодаря покровительству Тары, и композиционно завершает символический нарратив цикла – от опасности к спасению.

Следующим изображением, представляющим особый интерес для изучения, является «Зеленая Тара, защищающая от опасности львов». Данная тханка визуализирует первую из восьми великих опасностей – нападение львов, что, согласно гимну, является метафорой «львиной гордыни» – искаженного состояния сознания, основанного на ошибочном понимании реальности. Зеленая Тара изображена обращенной в три четверти вправо, что указывает на ее место в левой части серийной композиции. Справа внизу показана сцена одной из легенд о Зеленой Таре: встреча дровосека с голодным диким львом в лесу. В ответ на мольбы дровосека о помощи к нему приходит эманация Тары – Парнашавари (букв. «Облаченная в листья»), которая спасает его. Образ Парнашавари восходит к древнеиндийскому лесному божеству племени шавара (савара). Она символизирует аспект просветленной активности, направленный на устранение заразных болезней и «болезней ума». Символический ряд сцены расширяет ее значение: стоящая слева от Зеленой Тары фигура держит зеркало – знак пустотности и чистого сознания. Как зеркало отражает любые объекты, оставаясь само по себе чистым и неизменным, так и просветленный ум Тары воспринимает мир, не вовлекаясь в омрачения. На этой тханка зеркало, вероятно, означает «отражение» и мгновенное распознавание опасности. Еще одна фигура слева держит в руках поднос, на котором стоит золотой сосуд, напоминающий чашу для подношений или ларец с сокровищами. Присутствие пары оленей на переднем плане символизирует «чистое измерение, где страх неведом» [2, с. 88].  

	Зеленая Тара, защищающая от опасности огня. XIX век
	Художественный музей Рубина. Нью-Йорк, США

 

 

 

Другим примером является тханка «Зеленая Тара, защищающая от опасности огня». Она визуализирует третью великую опасность – пожар, являющийся метафорой всепоглощающего гнева [3, с. 95]. Этот «огонь», раздуваемый заблуждениями, сжигает «леса добродетели», то есть разрушает накопленные положительные качества. Иконографическое решение построено на контрасте разрушения и спасения. В правом нижнем углу изображен дом, охваченный пламенем, где гибнущие хозяева взывают к Таре. В ответ богиня, восседающая в простой хижине, направляет на огонь раковину с водой – символ умиротворяющей и очищающей мудрости, способной погасить гнев. Клубящийся от ее правой руки дым формирует облако с синим или лазурным драконом – существом, служащим средством передвижения многих божеств-охранителей, воздушных божеств или божеств бурь. Сам тибетский термин для обозначения дракона – «друк» (тиб. ‘brug) – связывается со звуком грома. Все это указывает на то, что его появление здесь вовсе не случайно.  Спутница Тары, изображенная слева от нее, держит зонт с длинной рукоятью и с широкой плоской верхушкой с несколькими ярусами свисающих шелковых оборок (фестонов) – традиционный индийский символ власти и защиты. Его тень символизирует защиту от болезненного жара страдания, страсти, болезней и вредоносных сил. Интересен и тот факт, что большой белый зонт (санскр. atapatra) позднее был обожествлен в образ богини Ваджраяны Ситатапатру (тиб. gDugs dKar) [1, с. 25]. Сцена дополнена другими символическими элементами, расширяющими ее смысл: журавли предвещают восстановление, а каскад чистых водных источников на переднем плане, вероятно, олицетворяет непрерывный поток практики, создающий защиту от разрушительных эмоций.

Завершим наш обзор анализом тханка «Зеленая Тара, защищающая от опасности утопления», иллюстрирующей предпоследнюю из восьми великих опасностей – утопление. Вода в тибетском буддизме имеет двойственную коннотацию: с одной стороны, она символизирует поток бытия, страстей и непрекращающиеся вращения колеса сансары; с другой – вода часто используется во время ритуалов для омовения или в качестве подношения (например, в составе «восьми подношений»). В данном случае вода имеет негативную символику: подобно тому как наводнение увлекает за собой всё на пути, неуправляемые желания и жажда удовольствий заставляют человека «тонуть» в бесконечном цикле перерождений (сансаре). Само имя Тара, под одной из версий, происходит от санскритского корня tar, что означает «переправлять» или «пересекать». Она почитается как «переправительница», которая помогает живым существам пересечь бушующий океан страданий и достичь безопасного берега – просветления. На этом изображении Зеленая Тара сидит на лотосовом троне в позе лалитасана (букв. «королевская непринужденность») – ее правая нога поджата, а левая спущена вниз, опираясь на малый лотос. Это положение означает ее постоянную готовность немедленно прийти на помощь. Слева и справа от центрального божества стоят ее спутницы. Справа изображена фигура, играющая на музыкальном инструменте – четырехструнной центральноазиатской лютне, гриф которой венчает резная голова птицы гаруды. Фигура слева, облаченная в накидку из павлиньих перьев, держит опахало из хвоста яка (тиб. rnga yab). Ранний буддизм перенял опахало из белого хвоста яка в качестве эмблемы верховной власти Будды и его сострадательной активности, и оно, наряду с зонтом, стало одним из двух символов защиты.

	Зеленая Тара, защищающая от опасности утопления. XIX век
	Художественный музей Рубина. Нью-Йорк, США

 

 

 

В нижней части композиции разворачивается само драматическое событие: на воде изображены две лодки. Слева на судно нападает морское чудовище. Трое пассажиров возносят Таре почтительные молитвы и благодаря этому благополучно спасаются. Справа лодка уже причалила ко входу во дворец Тары, и трое ее пассажиров, облаченные в те же одеяния и имеющие схожий облик, заняты подношением даров богине. Такое композиционное решение позволяет предположить, что перед зрителем представлены две стадии развития события: ситуация «до» и «после» чудесного спасения [4, р. 94]. Изображение бурной воды в тибетском искусстве достаточно реалистично: ее потоки показаны в виде длинных извивающихся волн, заканчивающихся гребнями и брызгами.  

Несмотря на разнообразие сюжетов, цикл объединен общей целью: показать Тару как активную защитницу, трансформирующую базовые человеческие страхи и пороки в их противоположности – мудрость, ясность, сострадание и бесстрашие. Каждая тханка служит визуальной опорой для медитации, где узнаваемые мирские опасности становятся точкой входа для работы с глубинными состояниями сознания.

Таким образом, символический ряд «восьми страхов» в данном цикле является сложной структурообразующей и семиотической системой в иконографии Тары. Она переводит философские концепции буддизма в наглядные образы, где Зеленая Тара выступает и как внешняя спасительница, и как внутренний принцип преображения ума практикующего.