Японское искусство и
Олимпийские игры-1964 и 2020

Коллектив «Hi Red Center» Перформанс «Движение за перестройку и очистку столичного региона». 1964

 

 

 

Накамура Хироси и Татэиси Коити едят пончики перед олимпийским стадионом в Токио. 1964

 

 

 

В 2021 году Япония во второй раз в своей истории принимала летние Олимпийские игры, проходившие под названием Олимпиада-2020. Будучи крупным событием не только в мире спорта, но и в сфере культуры, Олимпийские игры 1964 и 2020 годов повлияли на японских художников и их искусство – и это влияние интересно сравнить.

Токийская Олимпиада-1964 должна была окончательно возродить репутацию Японии после Второй мировой войны и показать всему миру результат японского экономического чуда. К тому же это были первые Игры, проводившиеся в Азии, и Япония старалась изо всех сил показать себя с хорошей стороны. Некоторые художники действительно были увлечены атмосферой подготовки. Например, известный дизайнер Камэкура Юсаку создал ряд динамичных постеров, а также минималистичный, но выразительный логотип Токийских Олимпийских игр.

В то же время, как пишет Кунимото Намико, Олимпиада пролила свет на многие сохранившиеся пережитки имперского периода. В их числе можно назвать массовую мобилизацию, продвижение идеи единства нации, большую роль императора в руководстве церемониями открытия и в сохранении олимпийского энтузиазма [3]. Для художников того времени, очень часто настроенных политически радикально и практикующих подчеркнуто новые художественные формы, это стало серьезным поводом для высказывания.

16 октября 1964 года участники коллектива Hi Red Center, одетые в белые халаты, вышли на улицу Намики престижного токийского района Гиндза. В руках у них были щетки, тряпки и плакаты на японском и английском языках, призывающие сделать город чистым. Встав на четвереньки, они начали тщательно отмывать каждый сантиметр улицы. По слухам, полиция даже поблагодарила их за работу. Перформанс «Движение за перестройку и очистку столичного региона» Hi Red Center отразил дух одержимости чистотой, захвативший Токио в разгар кампании по очищению улиц. 

Не менее интересно творчество Накамуры Хироси и Татэиси Коити – основателей так называемого Исследовательского института туристического искусства (канко: гэйдзюцу кэнкю:дзё), состоявшего из них же двоих и просуществовавшего меньше года (1964). Они проводили уличные перформансы, направленные на критику зрелища, в которое превратила себя Япония с целью привлечения туристов во время Олимпиады. Можно, например, отметить перформанс, в котором Накамура и Татэиси едят пять больших пончиков, образующих пять олимпийских колец на столе, установленном перед стадионом в парке Ёёги в Токио. Художники обращаются к теме потребления и сами становятся туристами, в буквальном смысле поедая Олимпиаду как обычный продукт.

	Эстафета священного огня. 1964
	Накамура Хироси
	Художественный музей Такамацу

 

 

 

Для перформативной акции «Первая осмотровая выставка» Татэиси создал большое изображение (примерно 7х4 м) горы Фудзи – самого известного и популярного среди туристов символа Японии. Художники расположились под мостом на берегу реки Тама и в течение перформанса создали и сожгли несколько художественных работ, протестуя таким образом против повсеместной коммерциализации, развитие которой стимулировали Олимпийские игры.

Накамура Хироси работал и в более традиционных форматах, исполняя картины, затрагивающие тему Олимпийских игр. Например, в работе «Эстафета священного огня», которая была сделана специально для тематической выставки современного искусства под эгидой корпорации «Майнити», мы видим олимпийские кольца, бегунов и парящий в небе огромный японский флаг с символом солнца. Произведение могло бы прославлять олимпийский дух, если бы не то, что окружает на нем этот праздник спорта. Прямо на нас с плоскости изображения красной бурей несутся шесть поездов – символ прогресса, достигнутого потом и кровью. Тела спортсменов становятся горящими факелами, миниатюрными и незначительными по сравнению с окружающими их стихиями.  «Эстафета священного огня» как бы намекает на то, что Япония еще не оправилась от своего милитаристского и националистического прошлого. Как пишет Кунимото Намико, работы Накамуры связывают катастрофические последствия империалистических амбиций Японии с риторикой новой государственной власти, выраженной в послевоенном упоре на развитие инфраструктуры и экономический рост [3].

Первые Олимпийские игры в Токио оказали большое влияние на историю Японии. Через сорок с лишним лет художник Такаяма Акира основал экспериментальную театральную труппу Port B. В 2007 году труппа организовала перформанс под названием «Tokyo/Olympic» с целью осмысления исторических реалий Олимпийских игр-1964. Такаяма собрал группу из тридцати добровольцев в торговом районе Сугамо Дзидзо-дори, арендовал туристический автобус и провел полдня, посещая места, которые были созданы для Олимпийских игр 1964 года в Токио. Прогуливаясь по Харадзюку, участники слушали записи голосов неуверенных в своем будущем рабочих, строивших олимпийские объекты. В рамках перформанса также была проведена демонстрация того, как учили вести себя туристических гидов во время Олимпиады: «одна нога стратегически поставлена назад, спрятана сзади и под углом 45 градусов к другой – балетная поза, соответствующая правилам приличия и подчеркивающая идеализированную женственность» [2]. «Tokyo/Olympic» помог участникам осмыслить, как Олимпиада управляла жизнями и телами людей и как она сформировала облик современного Токио.

Коллектив «Мэ». Масаюмэ. 2021

 

 

 

Не менее важно сказать и о другом проекте Такаямы Акиры – инсталляции «Вавилон: город и его башни». С одной стороны комнаты проектор выводит на стену два интервью: одно – с создателем строительной компании, активно развивавшейся как раз в 1960-е годы, другое – с рабочим-мигрантом, помогавшим на строительстве олимпийских объектов. На другой стороне комнаты мы видим изображения в полный рост мигрантов из Ирана, Ганы, Турции и Вьетнама на фоне строительных площадок будущих олимпийских стадионов. Каждый на своем языке рассказывает сказку о возведении башни, а сверху накладывается японская озвучка с переводом. Языки смешиваются, превращаются в хаос, и становится понятно, что все это является отсылкой к библейской истории о Вавилонской башне. И как никто не знает о том, кем возводилась башня, так все забудут и строителей олимпийских стадионов: их фигуры медленно растворяются на белом экране и становятся невидимыми, «как и невидимый труд, который они проделали» [3].

Олимпиада-2020 также привела к оживлению арт-мира. С целью разнообразить культурную жизнь столицы был проведен фестиваль «Tokyo Tokyo Festival Special 13», в рамках которого было показано 13 экспонатов, отобранных по итогам опэн-колла. Самым нашумевшим из них стала огромная, размером с семиэтажное здание, голова, поднятая в воздух на воздушном шаре над парком Ёёги. Этот экспонат – проект «Масаюмэ» коллектива «Мэ», по словам одного из участников которого, голова была способом «посмотреть на происходящее в мире с совершенно нового угла» [4].

Мацуда Масахидэ Ripples. 2021

 

 

 

Как мы видим, Олимпийские игры вдохновляют художников на создание совершенно разных проектов. Хотя работы, призванные поддержать спортивный энтузиазм, не менее интересны, многое рождается именно из протеста против Олимпиады. В 1964 и в 2020–2021 годах эти протесты выглядели по-разному. 1960-е годы – время, когда искусство в Японии выходит на улицы и развиваются совершенно новые виды художественных практик, и потому перформанс становится способом номер один для выражения протеста. Подавление левого движения со стороны государства парадоксально приводит к еще большему распространению радикализма среди молодежи, которая говорит о своем недовольстве языком искусства.

2020 год – первый год пандемии. Даже самые крупные уличные протесты против Олимпиады ограничиваются несколькими сотнями человек. Художники распространяют свои идеи и работы в Интернете либо высказываются через публичное искусство – инсталляции на открытом воздухе. Их уже не интересуют проблемы коммерциализации и потребления, они взволнованы распространением вируса и тратой ресурсов на построение стадионов вместо, например, урегулирования до конца не решенной проблемы последствий катастрофы на атомной станции Фукусима-1.